Встреча в Байконуре

Страницы истории

Встреча в Байконуре

   Полет Юрия Гагарина знаменовал собой не только прорыв человека в космос. 12 апреля 1961 года на сцену космической эпохи, до той поры почти абсолютно обезличенной и засекреченной, впервые выходит человеческая личность. В лице Гагарина мы воочию увидели, что космическую характерами историю делают не безымянные и абстрактные «советские ученые, инженеры, рабочие», а конкретные живые люди  из плоти и крови, такие же как миллионы других – с фамилиями, у которых есть семьи, жены, дети, родители, соседи, друзья. И в этом смысле космическая эпоха стала частью не только истории государства, но и личной биографии каждого жителя страны. Наверное, потому  с того дня и на долгие годы все события на этом дерзновенном поприще были неизменно окружены  искренним людским сопереживанием, ликованием, гордостью, а порой - и печалью…

   Нынешней молодежи, пожалуй, и невозможно представить во всей полноте – что такое было 12 апреля 1961 года. Самое удивительное в том событии: его предвкушали, ждали и, тем не менее, оно потрясло своей грандиозностью. В тот день я, мальчишка-четвероклассник, собирался в школу, как вдруг из затихшего на пару минут радио раздались позывные «Широка страна моя родная…» (В те времена по пустякам эти позывные не включались). И следом диктор Левитан произнес свое знаменитое «Работают все радиостанции Советского Союза!». Уже по небывало торжественному раскату его незабываемого голоса понял: произошло что-то невероятное. И тут же не столько услышал, сколько догадался: «…с человеком на борту!».

   В каком-то полусне я бежал в школу, и на перекидном мосту через станцию незнакомые люди обнимали и целовали друг друга. Все вышли на улицы. Царил необычайный массовый подъем духа, который, наверное, невозможно переживать в одиночку… Через два дня космонавта встречала Москва, ликующая Красная площадь, и мы впервые услышали его юношеский, слегка смущенный от всеобщего внимания и навсегда запомнившийся голос.

    Через 4 месяца, в первых числах августа, страна обрела второго космонавта – Германа Титова. Его полет стал ничуть не менее грандиозным и памятным событием, чем гагаринский. 25 часов, 17 витков вокруг Земли уже ясно свидетельствовали: тут дело не случая или отдельной удачи, а программа, система, могучая поступь державы, всерьез штурмующей космическое пространство. И два имени – Юрий Гагарин и Герман Титов – навсегда встали рядом…

   Не думал – не гадал, что 25 лет спустя, в марте 1986-го доведется встретиться с космонавтом-2, да не где-нибудь, а в самой «космической гавани» - в Байконуре.

***

…В 20 числах марта вызвал главный редактор «Казахстанской правды» Альберт Устинов: скоро 25-летие полета Гагарина, предстоит командировка в Байконур. Вот номер телефона, приедешь туда, позвонишь, там встретят.

   Самолетом из Алма-Аты до Кзыл-Орды, дальше до станции Тюра-Там - поездом. В предрассветной зябкой мгле вышел на той станции, безлюдной и тихой. Грешным делом подумал: а ну как «развернут» обратно. Ведь с собой кроме паспорта, редакционного удостоверения да листка с телефоном  – ничего: ни сопроводиловок, ни допуска, ни бумаг с печатями и резолюциями. Оно, конечно, перестройка, но город-то режимный…

   Из небольшого уютного вокзальчика позвонил, там сказали: сейчас подскочим. Вышел на привокзальную площадь. В полусотне метров – длинный забор с перегороженными тяжелой цепью воротами КПП. В полукилометре за ними начинаются убегающие вдаль вереницы многоэтажных домов – таких необычных в этой бескрайней и скудной степи.

   Загремела, падая, цепь. Из ворот выскочил «Уазик», захрустел по ледку подмерзшей за ночь лужи. Офицер в погонах полковника распахнул дверцу: «Вы такой-то? Прошу!». На КПП тщательно проверили и «сверили с натурой» документы. И мы въехали в город Ленинск, а точнее – в совсем другой, доселе неведомый мне мир…

   Что это совсем другой мир, чем за забором и воротами – было видно невооруженным глазом. Дома необычного, нигде раньше не встречавшегося архитектурного облика, аккуратные и красивые. Ухоженные скверики с бюстами каких-то героев, чистые улицы, среди автобусов – ни одного обшарпанного. Люди одеты намного лучше, чем везде. И не заметно суеты, нервной спешки, так свойственной другим городам в утренние часы. Приехали в особый отдел. Приветливый майор дал заполнить анкету, сказал: вам на время пребывания присваивается номер 73.

- Это зачем?

- Если спросят, кому положено – назовете. Спрашивать везде, где будете, можете обо всем, что интересно, стесняться не надо. А как ответят – это уж сами понимаете… И еще. На весь период командировки вас будет постоянно сопровождать подполковник Косинов. (До сих пор помню этого подтянутого, толкового, обязательного офицера, Павла Косинова, отлично знавшего историю космодрома. Он был настоящим гидом, помогшим встретиться со многими интересными людьми – первостроителями Байконура и города Ленинска).

   Признаться, еще в Алма-Ате некоторые из собратьев по перу (никогда не бывавшие ни в Ленинске, ни на космодроме) уверяли, что там все – особенно начальники – люди с непомерным апломбом, которые либо вообще не впустят меня в город под любым предлогом, либо будут без конца ссылаться на занятость, загруженность нехватку времени. И, таким образом, за неполные три дня, отведенные на командировку, я ничего не увижу, не узнаю, не успею…

   Однако в первый же день я убедился, что здесь живут и работают люди исключительно доброжелательные, уважающие себя и других, ценящие чужой труд, всегда готовые помочь, растолковать, объяснить – и начисто лишенные всякой сановитости, гордыни от сознания великой и никому не доступной значимости собственного дела…

   Начальник Байконурского комплекса генерал-лейтенант Юрий Аверкиевич Жуков, приветливый и открытый человек, по-военному четко и прямо объяснил – что он может для газетчика сделать, а чего нет. Рассказал много интересного об истории строительства Байконура. Объект, начатый в 1955 году, носил разные кодовые «имена»: «Ташкент-90», «Кзыл-Орда -51». Но в обиходе строители называли его «стадион». Говорил не только о триумфальных вехах, но и о трагических событиях, в том числе страшном взрыве 24 октября 1960 года, когда при неудачном пуске ракеты погибли первый Главком ракетных войск маршал М.И. Неделин и еще более 70 человек. Причиной другого неудачного пуска стала уроненная в чрево ракеты кем-то из слесарей отвертка, что и было установлено расследованием. Так что правила подготовки  «изделий» к старту во многом писаны огнем и кровью. Он показал уникальные фотоснимки, нигде и никогда не публиковавшиеся…

- Сегодня вечером, - сказал Жуков, - прилетает Герман Степанович Титов на одни сутки. Думаю, вам будет интересно с ним встретиться…

   И пообещал посодействовать.

   На другой день чуть свет гостиницу пришел Павел Косинов.

- Встреча через час, поторапливайся. 

   На берегу Сыр-Дарьи посреди сквера из карагачей, обнесенного сетчатым забором – стоит двухэтажный особнячок – тот самый, где 10 апреля 1961 года заседала государственная комиссия, утвердившая основным пилотом на первый космический полет старшего лейтенанта Юрия Алексеевича Гагарина, а запасным - старшего лейтенанта Германа Степановича Титова. Титов остановился там в небольшом двухкомнатном номере. У дверей дежурный офицер напоминает: «Не забудьте: время беседы - 30 минут…».

   И вот он – легендарный космонавт, точь в точь как на фото и портретах, только лицо чуть полнее. Все-таки в 1961-м ему было 26 лет (самый молодой из всех летавших в космос), а теперь 51. И давно уже не старший лейтенант и не майор, а генерал-лейтенант авиации.

   1986-й был вторым годом нашей бесшабашной и чумовой перестройки с ее словообилием, шумом, гласностью «без берегов». В канун 25-летия гагаринского старта по страницам наших и зарубежных изданий перекатывалась мутная волна новых фактов и самых бессовестных домыслов насчет первого отряда космонавтов. Писали, будто до Гагарина было много неудачных запусков с жертвами и т.д. и т.п. Титова, чувствовалось, все это вранье возмущало. И беседа сама собой сосредоточилась на событиях, предшествовавших 12 апреля 1961 года.

 Продолжение материала

Назад