Пути Анатолия Феоктистова

Пути Анатолия Феоктистова

В канун Дня Победы своими воспоминаниями делится участник Великой Отечественной войны, бывший начальник ЛПДС «Похвистнево» Бугурусланского РНУ Анатолий Сергеевич Феоктистов.

От Минска до Эльбы...

Несмотря на почтенный возраст (Анатолий Сергеевич в этом году отметит свой 84-й год рождения), выглядит ветеран молодцом. Как он сам говорит, «до сих пор выручает приобретенная в боях фронтовая закалка». 

А закалка эта пришла к Толе Феоктистову еще в неполные его восемнадцать лет.  «Начинал я с 1-го Белорусского фронта, - вспоминает фронтовик. – Начал воевать вблизи Ковеля, города в Минской области, а закончил войну на реке Эльбе, за сотню километров к западу от Берлина...»

У Ковеля солдатам пришлось держать трехмесячную оборону. «Бои местного значения куда хуже, чем полномасштабное наступление. Потери большие... Зато потом, когда от Минской вперед надо было идти, почувствовалась вся сила, мощь нашей армии. Это и сейчас в памяти моей живо: впереди идут могучие танки, за ними – наша «золотая» артиллерия...

И ведь долго так браво шагали, ни единого человека не потеряли. Но вот под Варшавой меня все-таки ранило. Там мы опять занимали оборонительную позицию, постреливали в немцев потихоньку. Ну, и они, соответственно, нам расслабляться не давали – разведки боями устраивали. В общем, угодил я под артиллерийский снаряд – слава Богу, только ногу осколком зацепило. Кое-как доковылял до своей землянки, а там меня – на машину и в госпиталь. 40 дней пришлось в лазарете проваляться... А когда вернулся в свой батальон, узнал, что командира моего убили, и был дан приказ мне, старшему сержанту Феоктистову, занять его место. Тогда, на войне, все эти «кадровые перемены» проходили быстро, времени раздумывать особо не было.

Ничего, свыкся с командирской ролью. Да и ребята в нашем батальоне были хорошие, истинные, как говорится, фронтовики. Таких сейчас и нет уже... Вот Сашка Иванов – душа-человек!.. А Исламбаев, - эх, не помню сейчас имя-то, - парень из Ташкента, тот натуральный смельчак. В любом бою бежал впереди! А уж веселый какой...

Уже под конец войны зашли мы в Берлин. Помню казус: незадолго до этого из разрушенного берлинского зоопарка куча зверей разбежалась. И вот носились бедные обезьянки по улицам – испуганные, голодные. Я одну хлебом приманил, она корку из рук боязливо цапнула и тут же отпрыгнула на несколько шагов. Гляжу – скушала хлеб-то и начала несмело подходить: мол, угости еще. В итоге взяли советские солдаты несколько обезьянок «на поруки». Катались с ними по Берлину, ну, и едой какой-никакой делились. Жалко зверюшек нам было...

А закончились мои военные дни, как уж и говорил, на реке Эльбе. Там и с союзниками, американцами, встретились. Хотя... как встретились? Ну, спирт в обнимку, как многие ветераны любили потом рассказывать, конечно, не пили. Американцы на одном берегу Эльбы стояли, мы на втором. Пустила каждая сторона в знак приветствия по две ракеты – вот, собственно, и весь разговор...

Днем 8 мая наш батальонный радист, возбужденный, прошептал мне: «Победа! Фашист капитулировал!».

- Да ты что? – говорю. – А откуда известно?!

- Волну поймал, - аж трясется от радости радист. – Там уже вовсю говорят про победу! Рассказывают, Черчилль собирается выступить, Рузвельт... Да всё уже, дело решенное!

- А Сталин, Сталин-то что говорит? – любопытствую.

Парень задумался на секунду, затем неуверенно произнес:

- Нет, про Сталина ничего не слышал. Но в любом случае с такой новостью радио не врет.

Через час радиста «под белы рученьки» увлекли за собой товарищи из особого отдела: «Ты чего, мол, Победу объявляешь раньше срока? Откуда взял информацию?».

Но и без этого уже всей нашей части ясно было, что пал враг – словно в воздухе весеннем это носилось, не остановишь. Не стали радиста наказывать – так, посидел чуть-чуть на «губе» для порядка, да и вышел.

 А девятого мая Победа пришла уже официально. Выбежали мы на улицу, да как разрядили с радости сотни рожков в небо! И правда, такое не забывается.

Фронтовой руководитель

...Покинул я армию уже в 1957 году в звании капитана.  Поработал какое-то время в райкоме партии, а в 1964-м меня назначили начальником молодой нефтеперекачивающей станции со штатом 84 человека. И не знал я тогда, что отдам ЛПДС «Похвистнево» 24 с половиной года – почти четверть века!

Начинать, как и всем нефтепроводчикам той поры, приходилось «с лопаты». Техники никакой не было – на всю станцию приходился один трактор ЧТЗ без кабины, да сани. На эти сани ставили будку, в ней и ездили на работы, и жили. Вручную, без помощи машин, при устранении аварий копали в промерзлой земле 30-метровые траншеи...

С другой стороны, даже самые большие задачи, которые ставились нам Куйбышевским нефтепроводным управлением, решались споро – сказывалось то, что среди рабочих на станции много было фронтовиков. С ними было очень легко работать, они выкладывались на полную, а на справедливую критику не обижались. И к приказам отношение было четкое: «надо – значит, надо», и никаких лишних разговоров!

Я сам и себя считаю «фронтовым руководителем». Старался ни на кого не повышать голос, быть требовательным, но справедливым. А ведь и требовать можно по-разному! Действовать по принципу «пришел – накричал – ушел» или поговорить по-хорошему, разобраться! Только от одного подхода пользы больше, от другого меньше.

Начальником, придерживавшимся как раз второго метода, был первый начальник КНУ Борис Павлович Глазунов, высокоинтеллигентный человек. Встречался я с ним часто – Борис Павлович регулярно приезжал к нам на трассы наблюдать за ходом ремонтных работ, да и я по долгу службы бывал в Куйбышеве...

К Глазунову можно было обращаться с просьбами в любое время дня и ночи. Так все и делали – я, например, попросил у него однажды новый трактор, и вскоре получил его. У Бориса Павловича вообще был «пунктик» – если руководитель какой-либо станции приезжал по делам в Управление, и ни разу за время пребывания в КНУ не заходил в Глазунову в кабинет, утром следующего дня «делегата» спешно вызывали к телефону...

- Ты что? Зазнался? – грозно говорила трубка голосом Бориса Павловича. – Или забежать ко мне побоялся? Тебе нечего решать, что ли?! Нечего у начальника спросить?!

Вот такой вот был знаменитый «глазуновский» стиль.

А с Виктором Васильевичем Тихоновым, вторым начальником КНУ, лично мне было еще проще работать – ведь он был молодой, примерно моего возраста. С ним тоже виделись часто: Тихонов, когда в Бугуруслан ездил, никогда «Похвистнево» не пропускал.

...Казалось бы, целых 25 лет проработал на станции – а не заметил, как годы пролетели. Сейчас на ЛПДС уже новая смена, но мне приятно, что до сих пор работники, да и начальники со мной советуются по разным производственным вопросам. «Мол, Анатолий Сергеевич, а ты как в свои годы это решал»? И я помогаю, отчего же не помочь людям, которые продолжают большое наше, «фронтовое», как я иногда говорю, дело.

Назад